ДИКИЙ ЗАПАД И СЕКАС

Пора гасить свет, парень: каким был секс на Диком Западе

Если вспомнить старые вестерны, в голову приходит картинка, где два ковбоя встают друг напротив друга, звучит закадровая музыка, их пальцы подрагивают над револьверами на бедрах, пока кто-то первым не выхватит оружие из кобуры. Перед этим должно прозвучать: «Этот бар слишком мал для нас двоих». Но чем занимаются эти ковбои за закрытыми дверями? Выжившие, по крайней мере.

Проститутки считались одним из «главных продуктов» городов Дикого Запада.

Некоторые из них вели себя именно так, как нам представляется: это были грязные женщины в оборванной одежде, которые носили с собой простыню, чтобы, если что, просто постелить ее на землю, раздвинуть ноги и заработать себе на бренди. В других же городах эта опция представлялась более «благополучной». Проститутки работали в борделях, заправляемых Мадам.

Большинство из них были молодыми (моложе 30), необразованными, а некоторые и вовсе неграмотными. Иногда — иммигрантки, а цены на их услуги зависели не только от того, как они выглядели, но и от их национальности и этнической принадлежности. Так, американки оценивались дороже, чем азиатки или мексиканки. Самым большим же спросом пользовались коренные американки и рыжеволосые женщины — они считались самыми страстными.

Разумеется, работа проституткой была опасной. На это шли только женщины, у которых не было никаких других альтернатив — другой возможности заработать, кроме как продавать то единственное, что всегда было при них. Эти женщины погибали от болезней, в родах, другие пристрастились к наркотикам и выпивке, которые они принимали вместо обезболивающего. Некоторые совершали самоубийство, а других просто убивали.

Джулия Булетт
Джулия Булетт
 
 

Но были и проститутки, которые делали себе настоящую карьеру. Одной из них была Джулия Булетт (Julia Bulette). Она была одной из первых белых женщин, кто перебрался в Вирджиния-Сити (штат Невада). Какое-то время она была единственной белой женщиной в городе и быстро стала оказывать услуги интимного толка, а вскоре самостоятельно организовала бордель. Он был выполнен в дизайне рококо, хорошо и дорого обставлен и всегда чист. Она сделала себе имя, обслуживая пожарных и старателей, и считалась ангелом во плоти. Однажды Джулия открыла двери своего борделя для отравившихся старателей, которые выпили отравленную воду. Она самостоятельно ухаживала за ними, пока те не поправились. Джулия прикипела к городу душой и телом и даже отказалась покидать Вирджиния-Сити, когда город атаковали местные племена. Ее часто можно было увидеть на прогулке по городу, при этом она выбирала наряды с большим количеством меха и драгоценностей.

Джулия была жестоко убита в собственном доме в 1967 году, и местная газета назвала это «самым жестоким, возмутительным и омерзительным убийством, которое совершалось в этом городе». Ее похоронили, а за процессией с прозрачным катафалком следовали старатели и пожарные. Когда год спустя ее убийцу удалось вычислить, за его казнью пришел понаблюдать весь город, включая знаменитого писателя Марка Твена.

«Я не держал пистолета в руках много лет»: гомосексуальность на Диком Западе

Вот сейчас будет сюрприз сюрпризов. Ковбои — если мы не вспоминаем фильм «Горбатая гора» — видятся нам глубоко маскулинными, этакими мачо верхом на лошадях. Свой досуг они проводят у проституток, за выпивкой или игрой в карты. И уж, конечно, заподозрить такого самца в связи с другим таким же самцом — нанести ему тяжкое оскорбление и нарваться на пулю между глаз.

Или нет?..

На самом деле, ковбои не то чтобы рассматривали гомосексуальность как норму, они просто не придавали подобным наклонностям большого значения. Питер Боуг (Peter Boag), историк, председатель в Университете Колорадо, автор книги «Однополые связи» (Same Sex Affairs), написал в своей работе: «В чисто мужском сообществе вступать в однополые отношения не было чем-то из ряда вон выходящим, это было совершенно обычным поведением. Люди, вовлеченные в гомосексуальные отношения, просто не считались гомосексуалами»

«Общество, — подчеркивает Боуг, — не разделяло людей на гомосексуалов и гетеросексуалов на протяжении почти всего XIX столетия, только в XX веке сексуальную ориентацию стали разграничивать».

 

Были места, где женщин не было вовсе, а мужчины проводили там значительную часть времени. Например, рудники. В этих случаях некоторые мужчины брали на себя «традиционно женские роли» как в бытовом отношении, так и в сексуальном.

Эту позицию активно поддерживали авторы статьи «Рай холостяков: общественный мир мужчин в США XIX столетия» (Paradise of Bachelors: The Social World of Men in Nineteenth-Century America). В ней говорится: «Без присутствия женщин и без того нечеткий водораздел между гомосоциальностью и гомосексуальностью (который разграничивает несексуальную мужскую связь от сексуального контакта) становится еще более размытым. Традиционные взгляды на „нормальные“ гендерные роли приходилось пересматривать. Мужчины могли вести себя открыто в отношении эротических связей с другими мужчинами. Когда старатели из Энджел Кемп в калифорнии танцевали друг с другом, часть из них танцевала женские партии, надевая юбки поверх штанов и тем самым подчеркивая свою женскую роль».

Но никто не называл их «геями». Самого слова не существовало вплоть до 1868 года.

 

У нас, в США, минета нет

Кажется, что оральный секс был известен людям еще с древних времен (вообще-то, да), но для брутальных ковбоев это удовольствие оказалось слишком… французским. Профессор Университета Джорджа Вашингтона Чэд Хип (Chad Heap), автор книги «Сексуальные и расовые вопросы американской ночной жизни, 1885−1940» (Slumming: Sexual and Racial Encounters in American Nightlife, 1885−1940), объясняет, что минет или фелляция считались в среде американцев чем-то слишком уж иноземным.

Даже проститутки выступали против такого рода контакта, предпочитая работать другими частями тела и насмехаться над женщинами, которые не возражали против орального секса.

«Да, я слышал о поганой шлюхе по имени Чарли Принцесска… Неужели это ты?»

Историк Питер Боуг также рассказывает, что и сам был удивлен, обнаружив огромное количество рассказов, где один из героев занимался кросс-дрессингом, то есть переодевался в одежду противоположного пола. И если понять, зачем женщины носили мужскую одежду, легко, то зачем это делали мужчины…

Но случаев, когда мужчины «становились» женщинами — множество. Боуг признается, что «к чему я был не готов, так это к огромному количеству историй, как мужчины носили женские платья».

Приватность? Нет, не слышали

Маленькие дома, большие комнаты — в таких условиях жили американцы Дикого Запада. Так что в семье было в порядке вещей спать на одной кровати с собственными детьми, а то и со старшими родственниками.

Как же тогда заниматься сексом? Заработать больше денег. На самом деле, секс как интимная практика, для которой необходимо уединение, стал таковым сравнительно недавно, во времена Реформации, под влиянием таких людей, как Мартин Лютер. До этого же уединение могли себе позволить лишь те, у кого были на это средства.

Культура изнасилования

Пожалуй, самый грустный факт в этой истории: у женщины был не такой уж богатый выбор, чем можно заняться в жизни. Она могла стать медсестрой, учителем или проституткой. Женщины считались «вторым сортом», и эта убежденность создавала благодатную почву для изнасилований. Женщинам было известно, что насильника никогда не станет искать полиция, так что большая часть из них хранила молчание.

Нэнси Уильямс, кризисный работник, говорит: «За последние 150 лет мы перешли от парового двигателя к реактивному, пересели с лошадей на самолеты, мы больше не пользуемся удобствами на улице, а выбираем позолоченную сантехнику, но прогресс, которого добились женщины, защищая себя от сексуальных домогательств, никак не соответствует скорости развития технологий».

 
Источник ➝

Мои 90-е. Жизнь в отсутствии еды

 

Часть 2
В  телерадиокомпании я окунулась в атмосферу молодого задора, энтузиазма, творческой свободы и неистребимого оптимизма.
Мы верили, что делаем не просто великое дело, мы делаем историческое дело!
Мы вносим свой вклад в развитие гражданского общества нашего городка!
Мы являемся  участниками  сложного переломного момента в жизни нашей страны! Перелома в лучшую сторону! Только в лучшую!
Но об этом пафосе  я напишу в следующий раз, потому что сейчас  очень хочется написать о еде. Вернее, об её отсутствии.

Я всегда была обжорой. В 90-е мне было тяжело.



На работе. Думы о еде.


Наш городок был закрытый. Поэтому хорошего рынка с прилавками, заваленными дарами садов и огородов, у нас не было.
Да и садов с огородами у большинства сосновоборцев не было. В нашем городке мирного атома сельское хозяйство не процветало.
Поэтому продукты мы покупали только в магазинах.
Город всегда снабжался хорошо.
И наступил жуткий момент, когда в этих магазинах стало голо и гулко. Огромные торговые залы, ослепительно белые кафельные стены и белые же  прилавки. Так, вероятно, выглядит морг…
Каждый устраивался и вертелся, как мог, чтобы прокормить себя и семью в период пустых магазинов и пустых кошельков.
Кого-то спасали посылки от деревенских родственников.
Большие предприятия старались помогать своим сотрудникам.  В городе продолжали работать научные институты, атомная станция, школы, детские сады, больница, коммунальные службы. Горячая вода, кстати, у нас была бесперебойно. Развалился машиностроительный завод. Закрылся хлебокомбинат и рыбоконсервный завод, но эти  предприятия сдались уже в конце 90-х, по-моему. Они долго боролись за свою жизнь.
Нам с мужем было тяжело добывать продовольствие. Оба работали в небольших организациях, сельских родственников у нас не было. Я вертелась на работе и с ребенком, а  муж вертеться категорически не хотел. Он считал, что честно работает на государство и не виноват, что государство честно не хочет ему платить. Вариант устроиться на вторую работу, а летом строить коровники в селе, как делали его друзья, он решительно отметал.  А я никогда ничего не просила. Ни у кого.
Хотя есть хотела всегда!
У меня было две маниакальные мечты:  обожраться сыром и курицей, запечённой в духовке! Хоть раз!
Но я упорно гнала их из своего сознания. Я всегда была рациональным человеком и не разрешала себе думать о том, о чём думать нельзя.

Честно говоря, я даже и не помню, что мы ели!
Из памяти напрочь выветрились чудеса кулинарного искусства -  ужины из ничего.  Каши на воде и без масла. Котлеты из картофеля с запахом тушёнки.
Ходила в магазины. За хлебом и молоком. Стояла в очередях. Наличие детей не давало право взять молоко без очереди, поэтому я с маленьким сыном стояла как все. Но совсем не переживала по этому поводу. Все так стояли. Спокойно и обречённо. Две очереди в огромных и пустых магазинах …
Периодически продавец вывозила из подсобки тележку с кусками сыра или колбасы. На тележку набрасывались  ястребами. Я не могла. Мне было неловко. Молодые были проворней меня, а со старушками я толкаться локтями не умела. В этих соревнованиях настоящим чемпионом была моя свекровь!
Она уже не работала и целыми днями обходила магазины, добывая в мужественной борьбе то кусок колбасы, то масло, то яйца, то муку. Делала она это виртуозно, сказался пержний опыт жизни  с всеобщим дефицитом.
Этими продуктами  свекровь всегда делилась с нами, что, конечно, было большой помощью! Вкусности мы всегда отдавали сыну. Вот он, кстати, жил совсем неплохо!
Утром и днём его кормил детский сад, а вечером я старалась изо всех сил что-то приготовить. Но сын всегда плохо ел, чем вводил меня в расстройство, а врача своего детского сада в бешенство!
Однажды эта строгая дама вызвала меня к себе в кабинет  и устроила настоящую обструкцию.
- Вы довели ребёнка до истощения! Посмотрите на него! Я в жизни не видела такого худого ребёнка! Кормить надо лучше, мамаша, понимаете?! Кормить! Готовьте ему куриную грудку!  Без кожи только, поняли? Без кожи! Нельзя быть такой безалаберной, мамаша! Как вам не стыдно!
Я  даже не пыталась возражать. Даже не пыталась объяснить, что куриное мясо мы не видели давно. Никакое не видели. Ни в  коже, ни без кожи.
Я молчала, потому что мне было невыносимо стыдно. Мы старались кормить сына хорошо. А он  мог целыми днями ничего не есть!
Но в глазах этой суровой докторицы я выглядела матерью-убийцей!
Я покивала головой и быстро удрала из детского сада, страшно обидевшись на всё человечество. Да, я понимала, что врач выполняла свой долг. Но почему она выполняла его с таким перекошенным от злости лицом?

Я всегда хотела есть. Но голод ещё могла терпеть. А была проблема страшней голода.
Из магазинов исчез кофе. С моим пониженным давлением, утро без чашки кофе превращалось в пытку.
Муж, глядя на мои страдания, накопал корней одуванчиков, благо в наших полях этого добра полно.
Мы сушили корни, мололи, и я варила из них одуванчиковый кофе!
По вкусу этот напиток очень сильно напоминал настоящий, но давление он не повышал и практического смысла для меня не имел.
И вдруг в  торговле появились зелёные кофейные зёрна. По какой-то совсем ничтожной цене. Этот кофе спокойно стоял на пустых полках. Его никто не покупал, потому что никто не знал, что с ним делать.
Мы купили этот кофе и попробовали пожарить его на сковороде. Половина зёрен сгорела, половина осталась зелёными. 
И тут муж, имеющий склонность к изобретению всяких чудес из ничего и умелые руки, сделал аппарат для жарки кофе.
Из металлической банки от детского питания и моторчика от вертушки проигрывателя.
Кофе мы насыпали в банку, которая  крепилась к моторчику, который медленно вращал её над газовой горелкой. Зёрна жарились постепенно, равномерно и ничего вкусней этого кофе я больше никогда не пила!
Из напитков тех лет помню венерического цвета апельсиновый концентрат  Юпи, который я и тогда не очень любила, и спирт  ROYAL. Зелёные бутылки с красными крышками. Стоил спирт смехотворно дешёво и употреблялся активно.
Семья у нас было компанейская, часто забегали друзья и  Рояль был непременным участником наших посиделок. Был.
Пока я им не отравилась.
Отравление было очень сильным.  Это было ужасно. Так ужасно, что я вообще не понимаю, чего я тут его вспомнила… гадость такую… фу!
Но спирт Рояль – это один из символов 90-х! Еды не было,  а спирта навалом.

Еды не было, но было человеческое участие и помощь.
Свекровь, спасибо ей большое, почти каждое воскресенье приглашала нас к себе на обед. Она варила картошку с тушёнкой и делала домашние пельмени. Это было настоящим праздником живота!
Однажды я дала напрокат коллеге по студии детские гантели. Её сынишке они понадобились, а у нас лежали без дела. Коллега принесла за это коробку масла Рама. Уж не знаю, где она его достала. Но я была очень растрогана!
В другой раз одна малознакомая дама, с которой я встретилась случайно на улице, пригласила меня к себе попить чаю. Ну, я и пошла. А она накормила меня тушеной картошкой с куриными косточками! Невероятно вкусно!
Вот так  память сохранила совершенно чудные случаи человеческой доброты. Да и жадности тоже!
Помню, как однажды зимой, наш сосед по квартире Вова получил посылку от родителей, которые жили в деревне.
В посылке были сало и мясной фарш. Вова, тридцатилетний холостой водитель, был соседом хорошим. Тихим, спокойным и аккуратным. Много времени он проводил  у дам своего сердца, поэтому нам особо не досаждал. Ну и вот.
Получил он посылку, вскрыл, что-то ему не понравилось, и он позвал меня на кухню.
- Слушай, Ир, посмотри на фарш, у меня такое ощущение, что он стал портиться. Да? Или ничего?
И Вова подсунул мне под нос роскошный розовый свежий фарш! Я как взглянула на него, у меня аж голова закружилась!
- Хороший фарш, Володя, ничего он не пропал, ешь на здоровье!
И Володя ел  на здоровье, не думая угощать нас. Да и правильно. Самому  мало.
Отъедалась я летом в Мариуполе. Каждое лето мы уезжали с сыном к моим родителям.
Но об этом потом.

(продолжение следует)

Популярное в

))}
Loading...
наверх