ЗАРАЗИЛА ВНУКА ОРВИ

Муж требует звонить и извиняться перед свекровью

– У ребенка был день рождения в прошлый четверг, два года исполнилось! – рассказывает тридцатилетняя Мария. – Свекровь напросилась в гости вечером, после работы. Пришла с подарком, малыша схватила на руки, сюсюкает с ним, целуется… Я говорю, проходите, Ирина Викторовна, сейчас чай будем пить. А она – ой, спасибо, я на минуточку забежала! Только поздравить! Чувствую себя неважно, кажется, заболеваю! Пойду домой лечиться!

Честно говоря, свекровь свою Маша не жалует, испытывая к ней совершенно необъяснимую антипатию.

Ну да, Ирина Викторовна неидеальна. Не образцовая чистюля, в квартире у нее вечный беспорядок. Себя запустила, набрала вес, питается неправильно, за это Маша ее постоянно критикует в глаза и за глаза. И мужу говорила много раз, чтоб как-то повлиял на мать.

– Да какое тебе дело до ее фигуры, до ее порядка в квартире? – много раз уже говорил Марии муж. – Мы живем отдельно. Она к нам не лезет с критикой, давай и мы не будем. Тем более, мать уже не изменишь. Она вот такая, и другой не будет!

– Я не о фигуре беспокоюсь! О здоровье! – отвечает Мария.

– Ой, да перестань! – отмахивается муж. – Ведешь себя некрасиво и бестактно…

В последнее время Мария выбрала тактику просто держаться от свекрови подальше. Правда, это плохо получается – теперь у них ребенок, и свекровь то и дело требует общения с малышом, звонит и напрашивается в гости. Внука она просто боготворит, заваливает бестолковыми подарками и на все для него готова. Маша пытается это общение как-то дозировать, но в день рождения, конечно же, отказать не могла.

– Я и подумать не могла, что она припрется вся больная насквозь к маленькому ребенку! – рассказывает Мария. – Да еще и целоваться с ним начнет. Соскучилась она!.. Я, как услышала, что она болеет, аж подскочила! Говорю, Ирина Викторовна, вы идиотка совсем, или как, зачем вы это сделали? Ну да, я согласна, наверно, прозвучало грубо… Но у меня тоже упало забрало! Вот это вообще нормально, так делать? Ну заболела – сиди ты дома, лечись! Зачем к ребенку-то лезть, я не понимаю!

Видимо, это прозвучало не только грубо, но и громко – на крик Марии из кухни прибежал муж, все как-то забегали, свекровь зарыдала, схватила свое пальто и быстрым шагом вышла из квартиры, хлопнув дверью. Муж побежал за ней. Вернулся вечером злой и потребовал, чтоб Мария на следующее же утро звонила его матери и извинялась «за свою выходку».

– Не буду я никому звонить! – чуть не плачет Мария. – Я ни перед кем не виновата, чтоб извиняться!

… Весь следующий день ребенок капризничал, а к вечеру поднялась температура.

– Вот видишь! – позвонила Мария мужу. – Заболели! По милости твоей мамы!

– Ой, да перестань! – был ответ. – Все дети болеют! Не психуй. Закапай в нос, сбей температуру, а утром вызовешь врача из поликлиники… Ты матери позвонила? Извинилась?

– Нет! И не подумаю!

– А вот это зря! Мать пришла с дорогущим по ее деньгам подарком, к внуку! А ты ведешь себя с ней отвратительно! Я ее тоже могу понять – к тебе записываться надо, как к министру на прием, за две недели. Не пришла бы бабушка в день рождения – в другой день ее, может, и не пустили бы вовсе под надуманным предлогом. Все! С этим пора заканчивать. Либо ты будешь относиться к моей матери по-человечески, либо нам не по пути…

И вот уже несколько дней супруги в ссоре: Мария лечит ребенка, а муж ночует в другой комнате, не разговаривает, дуется и по-прежнему требует звонить и извиняться.

Как считаете, Мария действительно виновата? Грубить и хамить нельзя, и точка. Ну пришла свекровь больная, так ведь у нее, чай, не сибирская язва, а обычное ОРВИ. Сопли с температурой – невелика беда, вылечат…

А может, Мария не так уж неправа? Свекровь эгоистка, так нельзя! И сын тоже показал себя во всей красе. Удобно обижаться и спать в другой комнате, пока жена лечит ребенка. Хорош папаша…

Вы на чьей стороне? Что думаете?

Источник ➝

Мои 90-е. Жизнь в отсутствии еды

 

Часть 2
В  телерадиокомпании я окунулась в атмосферу молодого задора, энтузиазма, творческой свободы и неистребимого оптимизма.
Мы верили, что делаем не просто великое дело, мы делаем историческое дело!
Мы вносим свой вклад в развитие гражданского общества нашего городка!
Мы являемся  участниками  сложного переломного момента в жизни нашей страны! Перелома в лучшую сторону! Только в лучшую!
Но об этом пафосе  я напишу в следующий раз, потому что сейчас  очень хочется написать о еде. Вернее, об её отсутствии.

Я всегда была обжорой. В 90-е мне было тяжело.



На работе. Думы о еде.


Наш городок был закрытый. Поэтому хорошего рынка с прилавками, заваленными дарами садов и огородов, у нас не было.
Да и садов с огородами у большинства сосновоборцев не было. В нашем городке мирного атома сельское хозяйство не процветало.
Поэтому продукты мы покупали только в магазинах.
Город всегда снабжался хорошо.
И наступил жуткий момент, когда в этих магазинах стало голо и гулко. Огромные торговые залы, ослепительно белые кафельные стены и белые же  прилавки. Так, вероятно, выглядит морг…
Каждый устраивался и вертелся, как мог, чтобы прокормить себя и семью в период пустых магазинов и пустых кошельков.
Кого-то спасали посылки от деревенских родственников.
Большие предприятия старались помогать своим сотрудникам.  В городе продолжали работать научные институты, атомная станция, школы, детские сады, больница, коммунальные службы. Горячая вода, кстати, у нас была бесперебойно. Развалился машиностроительный завод. Закрылся хлебокомбинат и рыбоконсервный завод, но эти  предприятия сдались уже в конце 90-х, по-моему. Они долго боролись за свою жизнь.
Нам с мужем было тяжело добывать продовольствие. Оба работали в небольших организациях, сельских родственников у нас не было. Я вертелась на работе и с ребенком, а  муж вертеться категорически не хотел. Он считал, что честно работает на государство и не виноват, что государство честно не хочет ему платить. Вариант устроиться на вторую работу, а летом строить коровники в селе, как делали его друзья, он решительно отметал.  А я никогда ничего не просила. Ни у кого.
Хотя есть хотела всегда!
У меня было две маниакальные мечты:  обожраться сыром и курицей, запечённой в духовке! Хоть раз!
Но я упорно гнала их из своего сознания. Я всегда была рациональным человеком и не разрешала себе думать о том, о чём думать нельзя.

Честно говоря, я даже и не помню, что мы ели!
Из памяти напрочь выветрились чудеса кулинарного искусства -  ужины из ничего.  Каши на воде и без масла. Котлеты из картофеля с запахом тушёнки.
Ходила в магазины. За хлебом и молоком. Стояла в очередях. Наличие детей не давало право взять молоко без очереди, поэтому я с маленьким сыном стояла как все. Но совсем не переживала по этому поводу. Все так стояли. Спокойно и обречённо. Две очереди в огромных и пустых магазинах …
Периодически продавец вывозила из подсобки тележку с кусками сыра или колбасы. На тележку набрасывались  ястребами. Я не могла. Мне было неловко. Молодые были проворней меня, а со старушками я толкаться локтями не умела. В этих соревнованиях настоящим чемпионом была моя свекровь!
Она уже не работала и целыми днями обходила магазины, добывая в мужественной борьбе то кусок колбасы, то масло, то яйца, то муку. Делала она это виртуозно, сказался пержний опыт жизни  с всеобщим дефицитом.
Этими продуктами  свекровь всегда делилась с нами, что, конечно, было большой помощью! Вкусности мы всегда отдавали сыну. Вот он, кстати, жил совсем неплохо!
Утром и днём его кормил детский сад, а вечером я старалась изо всех сил что-то приготовить. Но сын всегда плохо ел, чем вводил меня в расстройство, а врача своего детского сада в бешенство!
Однажды эта строгая дама вызвала меня к себе в кабинет  и устроила настоящую обструкцию.
- Вы довели ребёнка до истощения! Посмотрите на него! Я в жизни не видела такого худого ребёнка! Кормить надо лучше, мамаша, понимаете?! Кормить! Готовьте ему куриную грудку!  Без кожи только, поняли? Без кожи! Нельзя быть такой безалаберной, мамаша! Как вам не стыдно!
Я  даже не пыталась возражать. Даже не пыталась объяснить, что куриное мясо мы не видели давно. Никакое не видели. Ни в  коже, ни без кожи.
Я молчала, потому что мне было невыносимо стыдно. Мы старались кормить сына хорошо. А он  мог целыми днями ничего не есть!
Но в глазах этой суровой докторицы я выглядела матерью-убийцей!
Я покивала головой и быстро удрала из детского сада, страшно обидевшись на всё человечество. Да, я понимала, что врач выполняла свой долг. Но почему она выполняла его с таким перекошенным от злости лицом?

Я всегда хотела есть. Но голод ещё могла терпеть. А была проблема страшней голода.
Из магазинов исчез кофе. С моим пониженным давлением, утро без чашки кофе превращалось в пытку.
Муж, глядя на мои страдания, накопал корней одуванчиков, благо в наших полях этого добра полно.
Мы сушили корни, мололи, и я варила из них одуванчиковый кофе!
По вкусу этот напиток очень сильно напоминал настоящий, но давление он не повышал и практического смысла для меня не имел.
И вдруг в  торговле появились зелёные кофейные зёрна. По какой-то совсем ничтожной цене. Этот кофе спокойно стоял на пустых полках. Его никто не покупал, потому что никто не знал, что с ним делать.
Мы купили этот кофе и попробовали пожарить его на сковороде. Половина зёрен сгорела, половина осталась зелёными. 
И тут муж, имеющий склонность к изобретению всяких чудес из ничего и умелые руки, сделал аппарат для жарки кофе.
Из металлической банки от детского питания и моторчика от вертушки проигрывателя.
Кофе мы насыпали в банку, которая  крепилась к моторчику, который медленно вращал её над газовой горелкой. Зёрна жарились постепенно, равномерно и ничего вкусней этого кофе я больше никогда не пила!
Из напитков тех лет помню венерического цвета апельсиновый концентрат  Юпи, который я и тогда не очень любила, и спирт  ROYAL. Зелёные бутылки с красными крышками. Стоил спирт смехотворно дешёво и употреблялся активно.
Семья у нас было компанейская, часто забегали друзья и  Рояль был непременным участником наших посиделок. Был.
Пока я им не отравилась.
Отравление было очень сильным.  Это было ужасно. Так ужасно, что я вообще не понимаю, чего я тут его вспомнила… гадость такую… фу!
Но спирт Рояль – это один из символов 90-х! Еды не было,  а спирта навалом.

Еды не было, но было человеческое участие и помощь.
Свекровь, спасибо ей большое, почти каждое воскресенье приглашала нас к себе на обед. Она варила картошку с тушёнкой и делала домашние пельмени. Это было настоящим праздником живота!
Однажды я дала напрокат коллеге по студии детские гантели. Её сынишке они понадобились, а у нас лежали без дела. Коллега принесла за это коробку масла Рама. Уж не знаю, где она его достала. Но я была очень растрогана!
В другой раз одна малознакомая дама, с которой я встретилась случайно на улице, пригласила меня к себе попить чаю. Ну, я и пошла. А она накормила меня тушеной картошкой с куриными косточками! Невероятно вкусно!
Вот так  память сохранила совершенно чудные случаи человеческой доброты. Да и жадности тоже!
Помню, как однажды зимой, наш сосед по квартире Вова получил посылку от родителей, которые жили в деревне.
В посылке были сало и мясной фарш. Вова, тридцатилетний холостой водитель, был соседом хорошим. Тихим, спокойным и аккуратным. Много времени он проводил  у дам своего сердца, поэтому нам особо не досаждал. Ну и вот.
Получил он посылку, вскрыл, что-то ему не понравилось, и он позвал меня на кухню.
- Слушай, Ир, посмотри на фарш, у меня такое ощущение, что он стал портиться. Да? Или ничего?
И Вова подсунул мне под нос роскошный розовый свежий фарш! Я как взглянула на него, у меня аж голова закружилась!
- Хороший фарш, Володя, ничего он не пропал, ешь на здоровье!
И Володя ел  на здоровье, не думая угощать нас. Да и правильно. Самому  мало.
Отъедалась я летом в Мариуполе. Каждое лето мы уезжали с сыном к моим родителям.
Но об этом потом.

(продолжение следует)

Популярное в

))}
Loading...
наверх