Я СТАРЕЮ, НО ВСЁ ЕЩЁ ХОЧУ....

О своём настоящем возрасте говорить в обществе не принято. Даже неприлично. Женщина, тщательно артикулирующая во время произнесения числа прожитых лет, напоминает артистку из «Цирк дю Солей», едущую на велосипеде по канату под куполом без страховки – неужели не разобьётся? В каком-то смысле разговор об истинном возрасте становится неприличным.

Мне 50 лет. И с этим ничего нельзя поделать. Когда я произношу это число, собеседники замирают в тихом ужасе, а потом нервно убеждают меня больше не совершать таких словесных трюков, потому что, во-первых, в это трудно поверить, а во-вторых, пусть лучше это останется в тайне для моих читателей.

Но я родилась полвека назад. Скажу вам больше, я старею. И уж простите меня за интимное признание, но вообще-то я когда-нибудь умру. Это естественный процесс – мы рождаемся, растём, развиваемся, потом увядаем и уходим из жизни. Самое величественное противостояние Вселенной – противостояние жизни и смерти. И мы живы только потому, что в мире существует смерть.

Чёрт возьми, да, страшно об этом писать! Но я вполне зрелый человек и уже готова справиться с этим страхом. Я могу выдерживать это мощное эмоциональное напряжение, потому что во мне очень много жизни – у меня отличный баланс этих двух полярных состояний. Фрейд называл эти два полюса либидо и мортидо – стремление к интимной близости и страх смерти. В древнекитайской философии это противостояние обозначено терминами инь и ян, где инь – всё тёмное, холодное и непроявленное, а ян – всё светлое, горячее и явленное в материи. Дао – это высшая гармония, выраженная в идеальном балансе инь и ян.

В молодости мне казалось, что зрелость несовместима с сексуальностью. И мои самые ужасные подозрения настойчиво оправдывает социум, в котором царит культ молодости. Гонка за накоплением внешних атрибутов юности – это отвратительный марафон лицемерия. Другого слова не найдёшь. Люди примеряют лица, которые с возрастом становятся всё моложе и моложе. С точки зрения природы – полный абсурд. В экзистенциальном смысле – спор с самим Господом Богом. Типа, он не очень-то понял, когда творил, как должна выглядеть женщина после 50.

А теперь я сделаю самое откровенное признание в своей жизни. Я старею, но всё ещё хочу. И это не только про секс.

Желание – это то, что сопровождает нас с момента рождения до момента смерти. Первое, что хочет сделать новорождённый человек – заявить криком о жизни, расправив ткань лёгких. Иногда жизнь заканчивается стоном, и это тоже результат желания. При этом ни младенец, ни старик не предваряют крик и стон фразой «хочу крикнуть» и «хочу застонать». Желание рождается из потребности, но не всегда распознаётся сознанием и не формулируется словесно. Дистанция между возникновением потребности и реализацией желания, то есть, удовлетворения этой потребности, иногда слишком коротка, почти молниеносна. И тысячи ежедневных и ежечасных потребностей не осознаются и не формулируются. Однако именно из них состоит жизнь. Заканчивается жизнь – завершается процесс ощущения потребностей и перевод их в желания. То есть, пока мы хотим, мы живы. Пока мы не просто хотим, но осознаём свои потребности и желания, мы живы полно-ценно. И недавно я поняла, что именно осознание своих истинных потребностей и желаний поддерживает огонь в очаге под названием «жизнь».

Я сижу за компьютером и ощущаю неудобство позы – возникла потребность сесть удобнее и желание положить ногу на ногу. Это жизненно важный акт! Я очень волнуюсь, делясь с вами самыми интимными переживаниями, и моё тело откликается сухостью во рту – я ощущаю жажду, осознаю потребность в глотке воды, встаю из-за стола и иду заваривать чай. В каждом этом моменте очень много жизни, каждое такое движение – источник жизненных ресурсов. И мне постоянно приходится балансировать, как велосипедистке под куполом цирка. Пока я еду по канату, я живу! Кстати, только что опять поменяла позу. Я очень волнуюсь! Но если я перестану слышать своё тело, перестану откликаться на его потребности, стану менее чувствительной или начну игнорировать движение жизни внутри меня, мой баланс сместится в сторону инь, и я сорвусь вниз. А я хочу жить!

И вот что я поняла, достигнув полувековой отметки. Качество моей жизни и моё долголетие зависят от того, насколько уважительно я отношусь к своим желаниям, насколько я осознаю, чего я хочу, как бережно отношусь к удовлетворению своих потребностей. В удовлетворении – залог моего баланса инь-ян, противостояния жизни и смерти. Ловлю себя на том, что волнение достигло предела, потому что внутри что-то сжалось и вызывает трепет. Ах, пресловутые бабочки в животе!

Наверняка вы ждёте, когда же я заговорю про секс! Если уж речь зашла про мортидо, то и про либидо есть смысл поговорить. Рискую вас удивить, но сексуальность не заканчивается никогда. И дело вовсе не в натянутой на лице коже. Сексуальность – то, что внутри, а не снаружи. В предельном внимании к своему телу, участвующем в акте творчества, гораздо больше сексуальности, чем в использовании юной вагины для подтверждения своей востребованности у мужчин и снятии напряжения в междуножье. Зрелое тело становится мудрым. Зрелые потребности становятся изысканными. Зрелая чувственность становится подобна экстрасенсорному восприятию, когда можно чувствовать то, что чувствует он. В молодости – одни задачи и ценности, в зрелости – другие. Только это не отменяет ни потребности, ни желания. Потому что – ещё не смерть.

Недавно у меня в социальных сетях случилась удивительная история. Я написала публикацию об отношениях зрелого 67-летнего мужчины и молодой женщины, в которых он проявляет к ней сексуальный интерес, а она держит дистанцию и сохраняет дружбу. Однажды герой этой истории написал своей пассии сообщение: «Я вспомнил о тебе, и у меня на брюках отлетела пуговица». Мои друзья и подписчики по-разному среагировали на эту историю. Но самыми парадоксальными стали комментарии зрелых женщин о том, что герой этой зарисовки – старый глупый импотент.

Публикация вызвала бурю эмоций, комментарии про «импотента» вызвали горячий спор. Почему мужчина, у которого пуговица не выдержала давления по причине какого-то физиологического процесса на уровне ширинки и оторвалась, был уличён в отсутствии либидо? Может быть, тут возросло мортидо и возник какой-то дисбаланс? Ответ оказался очень простым. Зрелые женщины увидели в мужчине именно то, что не могут признать в самих себе – сексуальное переживание и желание выражать свои зрелые интимные чувства словесно. Но почему они навесили ему ярлык «импотент»? Импотенция – это состояние сексуального бессилия. Но бессилие может быть не только физиологическим, оно может быть психологическим. Импотенция – отсутствие готовности заявлять о своих сексуальных потребностях в зрелом возрасте, потому что кто-то навязал деструктивную идею, что старость и секс несовместимы.

А что такое потенция, по сути? Это проявление жизни, витальный потенциал, возможности и амбиции не только в половом, но и в личностном плане. Есть потенция – есть желание. Есть желание – есть жизнь, значит, нет смерти. Женщины, отказывающие себе в праве быть сексуальными в зрелом возрасте, самовольно обрекают себя на эмоциональную импотенцию и приговаривают себя к смерти. Либидо и мортидо. Инь и ян. Не все велосипедистки удерживаются на канате под куполом цирка.

Замечаю, как стареющие, но молодящиеся женщины бравируют своим личным счастьем, но при этом яростно набрасываются на любое проявление того, что и есть жизнь сама по себе. «Я такая целомудренная, у меня такие духовные потребности, я достигла настоящей зрелости и обрела высшую мудрость». А секс? Нет желания сближаться? Не просто гениталиями, а душами, личностями!

«Желать» и «жить» - это неразделимые понятия. И желания не рождаются вне тела. Любое желание как жизненный порыв - телесно! Сначала наша плоть сигналит о наших потребностях, а потом уже мы осознаём или не осознаём эту потребность как желание, имеем намерение и готовность или не имеем готовности удовлетворить свою потребность в жизни. Совсем разволновалась и вытянула ноги под столом. Заварила крепкий китайский чай. Я так хочу!

Игнорируем ли мы послания своего тела? Готовы ли мы принимать жизнь в своём теле такой, какая она есть, без оглядки на социальные стереотипы, культ молодости и ожидания окружающих? Стыдно ли быть стареющей, но полной желаний? На эти вопросы каждая женщина может ответить на исповеди перед самой собой. И эта самая интимная из всех встреч в её судьбе может стать дверью в новую зрелую жизнь.

Я старею, но всё ещё хочу! Я балансирую под куполом цирка, удерживаясь на грани инь и ян, на грани либидо и мортидо. И я испытываю страстную потребность узнать нечто новое и важное о себе, благодаря своему зрелому телу. И поэтому мне важно пожить подольше! Мой интерес ещё не исчерпан. Вы со мной?

Источник ➝

Мои 90-е. Жизнь в отсутствии еды

 

Часть 2
В  телерадиокомпании я окунулась в атмосферу молодого задора, энтузиазма, творческой свободы и неистребимого оптимизма.
Мы верили, что делаем не просто великое дело, мы делаем историческое дело!
Мы вносим свой вклад в развитие гражданского общества нашего городка!
Мы являемся  участниками  сложного переломного момента в жизни нашей страны! Перелома в лучшую сторону! Только в лучшую!
Но об этом пафосе  я напишу в следующий раз, потому что сейчас  очень хочется написать о еде. Вернее, об её отсутствии.

Я всегда была обжорой. В 90-е мне было тяжело.



На работе. Думы о еде.


Наш городок был закрытый. Поэтому хорошего рынка с прилавками, заваленными дарами садов и огородов, у нас не было.
Да и садов с огородами у большинства сосновоборцев не было. В нашем городке мирного атома сельское хозяйство не процветало.
Поэтому продукты мы покупали только в магазинах.
Город всегда снабжался хорошо.
И наступил жуткий момент, когда в этих магазинах стало голо и гулко. Огромные торговые залы, ослепительно белые кафельные стены и белые же  прилавки. Так, вероятно, выглядит морг…
Каждый устраивался и вертелся, как мог, чтобы прокормить себя и семью в период пустых магазинов и пустых кошельков.
Кого-то спасали посылки от деревенских родственников.
Большие предприятия старались помогать своим сотрудникам.  В городе продолжали работать научные институты, атомная станция, школы, детские сады, больница, коммунальные службы. Горячая вода, кстати, у нас была бесперебойно. Развалился машиностроительный завод. Закрылся хлебокомбинат и рыбоконсервный завод, но эти  предприятия сдались уже в конце 90-х, по-моему. Они долго боролись за свою жизнь.
Нам с мужем было тяжело добывать продовольствие. Оба работали в небольших организациях, сельских родственников у нас не было. Я вертелась на работе и с ребенком, а  муж вертеться категорически не хотел. Он считал, что честно работает на государство и не виноват, что государство честно не хочет ему платить. Вариант устроиться на вторую работу, а летом строить коровники в селе, как делали его друзья, он решительно отметал.  А я никогда ничего не просила. Ни у кого.
Хотя есть хотела всегда!
У меня было две маниакальные мечты:  обожраться сыром и курицей, запечённой в духовке! Хоть раз!
Но я упорно гнала их из своего сознания. Я всегда была рациональным человеком и не разрешала себе думать о том, о чём думать нельзя.

Честно говоря, я даже и не помню, что мы ели!
Из памяти напрочь выветрились чудеса кулинарного искусства -  ужины из ничего.  Каши на воде и без масла. Котлеты из картофеля с запахом тушёнки.
Ходила в магазины. За хлебом и молоком. Стояла в очередях. Наличие детей не давало право взять молоко без очереди, поэтому я с маленьким сыном стояла как все. Но совсем не переживала по этому поводу. Все так стояли. Спокойно и обречённо. Две очереди в огромных и пустых магазинах …
Периодически продавец вывозила из подсобки тележку с кусками сыра или колбасы. На тележку набрасывались  ястребами. Я не могла. Мне было неловко. Молодые были проворней меня, а со старушками я толкаться локтями не умела. В этих соревнованиях настоящим чемпионом была моя свекровь!
Она уже не работала и целыми днями обходила магазины, добывая в мужественной борьбе то кусок колбасы, то масло, то яйца, то муку. Делала она это виртуозно, сказался пержний опыт жизни  с всеобщим дефицитом.
Этими продуктами  свекровь всегда делилась с нами, что, конечно, было большой помощью! Вкусности мы всегда отдавали сыну. Вот он, кстати, жил совсем неплохо!
Утром и днём его кормил детский сад, а вечером я старалась изо всех сил что-то приготовить. Но сын всегда плохо ел, чем вводил меня в расстройство, а врача своего детского сада в бешенство!
Однажды эта строгая дама вызвала меня к себе в кабинет  и устроила настоящую обструкцию.
- Вы довели ребёнка до истощения! Посмотрите на него! Я в жизни не видела такого худого ребёнка! Кормить надо лучше, мамаша, понимаете?! Кормить! Готовьте ему куриную грудку!  Без кожи только, поняли? Без кожи! Нельзя быть такой безалаберной, мамаша! Как вам не стыдно!
Я  даже не пыталась возражать. Даже не пыталась объяснить, что куриное мясо мы не видели давно. Никакое не видели. Ни в  коже, ни без кожи.
Я молчала, потому что мне было невыносимо стыдно. Мы старались кормить сына хорошо. А он  мог целыми днями ничего не есть!
Но в глазах этой суровой докторицы я выглядела матерью-убийцей!
Я покивала головой и быстро удрала из детского сада, страшно обидевшись на всё человечество. Да, я понимала, что врач выполняла свой долг. Но почему она выполняла его с таким перекошенным от злости лицом?

Я всегда хотела есть. Но голод ещё могла терпеть. А была проблема страшней голода.
Из магазинов исчез кофе. С моим пониженным давлением, утро без чашки кофе превращалось в пытку.
Муж, глядя на мои страдания, накопал корней одуванчиков, благо в наших полях этого добра полно.
Мы сушили корни, мололи, и я варила из них одуванчиковый кофе!
По вкусу этот напиток очень сильно напоминал настоящий, но давление он не повышал и практического смысла для меня не имел.
И вдруг в  торговле появились зелёные кофейные зёрна. По какой-то совсем ничтожной цене. Этот кофе спокойно стоял на пустых полках. Его никто не покупал, потому что никто не знал, что с ним делать.
Мы купили этот кофе и попробовали пожарить его на сковороде. Половина зёрен сгорела, половина осталась зелёными. 
И тут муж, имеющий склонность к изобретению всяких чудес из ничего и умелые руки, сделал аппарат для жарки кофе.
Из металлической банки от детского питания и моторчика от вертушки проигрывателя.
Кофе мы насыпали в банку, которая  крепилась к моторчику, который медленно вращал её над газовой горелкой. Зёрна жарились постепенно, равномерно и ничего вкусней этого кофе я больше никогда не пила!
Из напитков тех лет помню венерического цвета апельсиновый концентрат  Юпи, который я и тогда не очень любила, и спирт  ROYAL. Зелёные бутылки с красными крышками. Стоил спирт смехотворно дешёво и употреблялся активно.
Семья у нас было компанейская, часто забегали друзья и  Рояль был непременным участником наших посиделок. Был.
Пока я им не отравилась.
Отравление было очень сильным.  Это было ужасно. Так ужасно, что я вообще не понимаю, чего я тут его вспомнила… гадость такую… фу!
Но спирт Рояль – это один из символов 90-х! Еды не было,  а спирта навалом.

Еды не было, но было человеческое участие и помощь.
Свекровь, спасибо ей большое, почти каждое воскресенье приглашала нас к себе на обед. Она варила картошку с тушёнкой и делала домашние пельмени. Это было настоящим праздником живота!
Однажды я дала напрокат коллеге по студии детские гантели. Её сынишке они понадобились, а у нас лежали без дела. Коллега принесла за это коробку масла Рама. Уж не знаю, где она его достала. Но я была очень растрогана!
В другой раз одна малознакомая дама, с которой я встретилась случайно на улице, пригласила меня к себе попить чаю. Ну, я и пошла. А она накормила меня тушеной картошкой с куриными косточками! Невероятно вкусно!
Вот так  память сохранила совершенно чудные случаи человеческой доброты. Да и жадности тоже!
Помню, как однажды зимой, наш сосед по квартире Вова получил посылку от родителей, которые жили в деревне.
В посылке были сало и мясной фарш. Вова, тридцатилетний холостой водитель, был соседом хорошим. Тихим, спокойным и аккуратным. Много времени он проводил  у дам своего сердца, поэтому нам особо не досаждал. Ну и вот.
Получил он посылку, вскрыл, что-то ему не понравилось, и он позвал меня на кухню.
- Слушай, Ир, посмотри на фарш, у меня такое ощущение, что он стал портиться. Да? Или ничего?
И Вова подсунул мне под нос роскошный розовый свежий фарш! Я как взглянула на него, у меня аж голова закружилась!
- Хороший фарш, Володя, ничего он не пропал, ешь на здоровье!
И Володя ел  на здоровье, не думая угощать нас. Да и правильно. Самому  мало.
Отъедалась я летом в Мариуполе. Каждое лето мы уезжали с сыном к моим родителям.
Но об этом потом.

(продолжение следует)

Популярное в

))}
Loading...
наверх