ПОЖИТЬ НА ДАЧЕ ЗИМОЙ

Случайно ошиблась номером и узнала, что сестру-пенсионерку выселили из дома на дачу

Случайно ошиблась номером и узнала, что сестру-пенсионерку выселили из дома на дачу

 

– …Я обычно сестре звоню на мобильный телефон, а тут набрала на домашний сослепу! – рассказывает шестидесятилетняя Софья Ивановна. – Ткнула пальцем не туда. Подошел ее внук, Андрюша, и говорит – а бабушки нет, она сейчас на даче живет. Я решила, что ребенок путает что-то. Какая дача? На дворе ноябрь-месяц вообще-то. Темно, холодно… А у Полины дача – избушка-развалюшка в Тьмутаракани. Там летом-то жить не захочешь, а в ноябре – и в голову не придет…

 

 

У Полины Ивановны, сестры Софьи, довольно-таки большая семья: взрослая дочь с двумя детьми и мужем. Живут они все вместе, в двухкомнатной квартире. Старший внук перешел во второй класс, младшему исполнилось два года. Зять работает, деньги отдает в общий котел. Пенсию свою Полина Ивановна вкладывает туда же.

Дочь Полины Ивановны сейчас в декрете. В планах со следующего сентября отдавать ребенка в сад, выходить на работу и брать ипотеку. Полина Ивановна будет на подхвате с детьми, дочь с мужем станут работать и платить кредит. Тогда и разъедутся, может быть.

А пока живут вместе.

Правда, этому «пока» уже даже больше лет, чем второкласснику Андрюше, но это уже другая история.

Само собой разумеется, в квартире впятером тесновато, время от времени возникают конфликты и недоразумения, на которые Полина Ивановна изо всех сил пытается смотреть сквозь пальцы, и многое спускает на тормозах.

Ну а что делать – жить-то хочется мирно и спокойно, а не в атмосфере скандалов.

– Они уже матери просто на голову сели! – с досадой в голосе рассказывает сестра Полины Ивановны. – Смотрю, Андрюшина кровать уже у нее в комнате, ящик с игрушками тоже к ней переехал, да и малыш у нее постоянно тусит! Я говорю, Полина, зачем ты это позволяешь? А она – мол, ничего, нам так удобно… Полина им и готовит, и посуду моет, и белье гладит, и все остальное. Я племяннице уже пыталась что-то донести, но она на меня рукой махнула – тетя Соня, не переживайте, мама сама так хочет…

А теперь вот совершенно неожиданно Андрюша проговорился, что бабушка и вовсе находится на даче в такую холодрыгу! Самое главное, сама Полина об этом сестре не говорит ни слова, молчит, как партизанка. По мобильнику отвечает, как будто находится в городе. Если бы Софья Ивановна не ошиблась номером, да если бы малыш не проговорился, она так бы ничего и не узнала!

– …Звоню ей на мобильник, отвечает, как ни в чем не бывало! – рассказывает Софья Ивановна. – Я говорю, Поля, а ты где? Она – да вот, тут в магазин вышла сейчас, по улице иду, бла-бла… Я ей – ой, Полина, не ври, я все знаю!..

…Оказывается, на даче Полина Ивановна живет уже давно. Все лето находилась там официально, еще и Андрюшу к себе туда брала, чтоб дочери было полегче. Звала и дочь с младшим, но та отказалась наотрез – на даче для ребенка, мол, условий нет, ни мыться, ни стираться, ни готовить нормально. С сентября Андрюша пошел в школу, а бабушка, привезя внука в город, покрутилась там несколько дней и вернулась на дачу. Там, дескать, хорошо, свежий воздух и так далее.

– Так сентябрь-то какой был – красота! И октябрь теплый! – оправдывается перед сестрой Полина Ивановна. – Вообще, осень стоит в этом году замечательная. Домой возвращаться неохота даже. Ну, было несколько дней холодных и дождливых, но это же мелочи! Я печку топлю, и одежды всякой у меня здесь полно!

Сестра, оказывается, так с лета и сидит на даче, приезжая домой пару раз в месяц на денек-другой – помыться и постираться. И опять уезжает в свою избушку.

– Нет, ну вот как такое можно допустить? – сердится Софья Ивановна. – Мать, как бомж, живет на улице практически, а детки оккупировали квартиру!

Софья Ивановна молчать не стала – еле дождавшись вечера, в тот же день отправилась к племяннице и устроила там грандиозный скандал.

– Все им высказала! – делится она. – И зятю, и Катьке, дочке Полининой! Говорю, как вам в голову такое могло прийти, вы здоровые лбы, мать-пенсионерку выгнали на улицу зимой! Катька пыталась еще оправдываться, что не на улицу, дескать, на дачу, и мама сама поехала, никто ее не выгонял… Я ей говорю – ты летом на эту дачу носа не казала, потому что там нет условий, а мать отправила туда в ноябре! Ты в своем уме вообще? Вот собирайся и поезжай сама на эту дачу, поживи там. А что? Не на улице же…

Софья Ивановна скандалила так громко, что на площадку выскочили соседи – она еще и их ввела в курс дела.

– В общем, теперь Катька с мужем надулись как мышь на крупу, нашли комнату в аренду! – разводит руками Софья Ивановна. – С матерью не разговаривает, воротит нос. А Полина обвиняет меня! Зачем ты влезла, говорит, кто тебя просил! Мы все из-за тебя перессорились!.. Квартира, которую нашли, грязная, ужасная, как там Катя с детьми будет? И на ипотеку они, снимая, копить не смогут! Я говорю – ничего, отмоют, приведут в порядок. Но жить на дачной времянке зимой в твоем возрасте не дело совсем!.. А Полина мне заявила – вот, мол, у тебя нет семьи, и ты делаешь все, чтобы и у меня не было!..

***

Сестра Полины Ивановны действительно влезла не в свое дело, зря всех перессорила? Люди жили, как им удобно. Теперь молодые обижены на мать, что та вроде как нажаловалась тетке, не разговаривают, гордо собирают вещи и уходят с детьми вникуда…

Или Софья Ивановна права, защитила сестру, которая никогда бы слова плохого доченьке не сказала, поставила на место молодых обнаглевших нахалов, которые много лет сидят у матери на шее?

Как вам ситуация? Что думаете?

Источник ➝

Мои 90-е. Жизнь в отсутствии еды

 

Часть 2
В  телерадиокомпании я окунулась в атмосферу молодого задора, энтузиазма, творческой свободы и неистребимого оптимизма.
Мы верили, что делаем не просто великое дело, мы делаем историческое дело!
Мы вносим свой вклад в развитие гражданского общества нашего городка!
Мы являемся  участниками  сложного переломного момента в жизни нашей страны! Перелома в лучшую сторону! Только в лучшую!
Но об этом пафосе  я напишу в следующий раз, потому что сейчас  очень хочется написать о еде. Вернее, об её отсутствии.

Я всегда была обжорой. В 90-е мне было тяжело.



На работе. Думы о еде.


Наш городок был закрытый. Поэтому хорошего рынка с прилавками, заваленными дарами садов и огородов, у нас не было.
Да и садов с огородами у большинства сосновоборцев не было. В нашем городке мирного атома сельское хозяйство не процветало.
Поэтому продукты мы покупали только в магазинах.
Город всегда снабжался хорошо.
И наступил жуткий момент, когда в этих магазинах стало голо и гулко. Огромные торговые залы, ослепительно белые кафельные стены и белые же  прилавки. Так, вероятно, выглядит морг…
Каждый устраивался и вертелся, как мог, чтобы прокормить себя и семью в период пустых магазинов и пустых кошельков.
Кого-то спасали посылки от деревенских родственников.
Большие предприятия старались помогать своим сотрудникам.  В городе продолжали работать научные институты, атомная станция, школы, детские сады, больница, коммунальные службы. Горячая вода, кстати, у нас была бесперебойно. Развалился машиностроительный завод. Закрылся хлебокомбинат и рыбоконсервный завод, но эти  предприятия сдались уже в конце 90-х, по-моему. Они долго боролись за свою жизнь.
Нам с мужем было тяжело добывать продовольствие. Оба работали в небольших организациях, сельских родственников у нас не было. Я вертелась на работе и с ребенком, а  муж вертеться категорически не хотел. Он считал, что честно работает на государство и не виноват, что государство честно не хочет ему платить. Вариант устроиться на вторую работу, а летом строить коровники в селе, как делали его друзья, он решительно отметал.  А я никогда ничего не просила. Ни у кого.
Хотя есть хотела всегда!
У меня было две маниакальные мечты:  обожраться сыром и курицей, запечённой в духовке! Хоть раз!
Но я упорно гнала их из своего сознания. Я всегда была рациональным человеком и не разрешала себе думать о том, о чём думать нельзя.

Честно говоря, я даже и не помню, что мы ели!
Из памяти напрочь выветрились чудеса кулинарного искусства -  ужины из ничего.  Каши на воде и без масла. Котлеты из картофеля с запахом тушёнки.
Ходила в магазины. За хлебом и молоком. Стояла в очередях. Наличие детей не давало право взять молоко без очереди, поэтому я с маленьким сыном стояла как все. Но совсем не переживала по этому поводу. Все так стояли. Спокойно и обречённо. Две очереди в огромных и пустых магазинах …
Периодически продавец вывозила из подсобки тележку с кусками сыра или колбасы. На тележку набрасывались  ястребами. Я не могла. Мне было неловко. Молодые были проворней меня, а со старушками я толкаться локтями не умела. В этих соревнованиях настоящим чемпионом была моя свекровь!
Она уже не работала и целыми днями обходила магазины, добывая в мужественной борьбе то кусок колбасы, то масло, то яйца, то муку. Делала она это виртуозно, сказался пержний опыт жизни  с всеобщим дефицитом.
Этими продуктами  свекровь всегда делилась с нами, что, конечно, было большой помощью! Вкусности мы всегда отдавали сыну. Вот он, кстати, жил совсем неплохо!
Утром и днём его кормил детский сад, а вечером я старалась изо всех сил что-то приготовить. Но сын всегда плохо ел, чем вводил меня в расстройство, а врача своего детского сада в бешенство!
Однажды эта строгая дама вызвала меня к себе в кабинет  и устроила настоящую обструкцию.
- Вы довели ребёнка до истощения! Посмотрите на него! Я в жизни не видела такого худого ребёнка! Кормить надо лучше, мамаша, понимаете?! Кормить! Готовьте ему куриную грудку!  Без кожи только, поняли? Без кожи! Нельзя быть такой безалаберной, мамаша! Как вам не стыдно!
Я  даже не пыталась возражать. Даже не пыталась объяснить, что куриное мясо мы не видели давно. Никакое не видели. Ни в  коже, ни без кожи.
Я молчала, потому что мне было невыносимо стыдно. Мы старались кормить сына хорошо. А он  мог целыми днями ничего не есть!
Но в глазах этой суровой докторицы я выглядела матерью-убийцей!
Я покивала головой и быстро удрала из детского сада, страшно обидевшись на всё человечество. Да, я понимала, что врач выполняла свой долг. Но почему она выполняла его с таким перекошенным от злости лицом?

Я всегда хотела есть. Но голод ещё могла терпеть. А была проблема страшней голода.
Из магазинов исчез кофе. С моим пониженным давлением, утро без чашки кофе превращалось в пытку.
Муж, глядя на мои страдания, накопал корней одуванчиков, благо в наших полях этого добра полно.
Мы сушили корни, мололи, и я варила из них одуванчиковый кофе!
По вкусу этот напиток очень сильно напоминал настоящий, но давление он не повышал и практического смысла для меня не имел.
И вдруг в  торговле появились зелёные кофейные зёрна. По какой-то совсем ничтожной цене. Этот кофе спокойно стоял на пустых полках. Его никто не покупал, потому что никто не знал, что с ним делать.
Мы купили этот кофе и попробовали пожарить его на сковороде. Половина зёрен сгорела, половина осталась зелёными. 
И тут муж, имеющий склонность к изобретению всяких чудес из ничего и умелые руки, сделал аппарат для жарки кофе.
Из металлической банки от детского питания и моторчика от вертушки проигрывателя.
Кофе мы насыпали в банку, которая  крепилась к моторчику, который медленно вращал её над газовой горелкой. Зёрна жарились постепенно, равномерно и ничего вкусней этого кофе я больше никогда не пила!
Из напитков тех лет помню венерического цвета апельсиновый концентрат  Юпи, который я и тогда не очень любила, и спирт  ROYAL. Зелёные бутылки с красными крышками. Стоил спирт смехотворно дешёво и употреблялся активно.
Семья у нас было компанейская, часто забегали друзья и  Рояль был непременным участником наших посиделок. Был.
Пока я им не отравилась.
Отравление было очень сильным.  Это было ужасно. Так ужасно, что я вообще не понимаю, чего я тут его вспомнила… гадость такую… фу!
Но спирт Рояль – это один из символов 90-х! Еды не было,  а спирта навалом.

Еды не было, но было человеческое участие и помощь.
Свекровь, спасибо ей большое, почти каждое воскресенье приглашала нас к себе на обед. Она варила картошку с тушёнкой и делала домашние пельмени. Это было настоящим праздником живота!
Однажды я дала напрокат коллеге по студии детские гантели. Её сынишке они понадобились, а у нас лежали без дела. Коллега принесла за это коробку масла Рама. Уж не знаю, где она его достала. Но я была очень растрогана!
В другой раз одна малознакомая дама, с которой я встретилась случайно на улице, пригласила меня к себе попить чаю. Ну, я и пошла. А она накормила меня тушеной картошкой с куриными косточками! Невероятно вкусно!
Вот так  память сохранила совершенно чудные случаи человеческой доброты. Да и жадности тоже!
Помню, как однажды зимой, наш сосед по квартире Вова получил посылку от родителей, которые жили в деревне.
В посылке были сало и мясной фарш. Вова, тридцатилетний холостой водитель, был соседом хорошим. Тихим, спокойным и аккуратным. Много времени он проводил  у дам своего сердца, поэтому нам особо не досаждал. Ну и вот.
Получил он посылку, вскрыл, что-то ему не понравилось, и он позвал меня на кухню.
- Слушай, Ир, посмотри на фарш, у меня такое ощущение, что он стал портиться. Да? Или ничего?
И Вова подсунул мне под нос роскошный розовый свежий фарш! Я как взглянула на него, у меня аж голова закружилась!
- Хороший фарш, Володя, ничего он не пропал, ешь на здоровье!
И Володя ел  на здоровье, не думая угощать нас. Да и правильно. Самому  мало.
Отъедалась я летом в Мариуполе. Каждое лето мы уезжали с сыном к моим родителям.
Но об этом потом.

(продолжение следует)

Популярное в

))}
Loading...
наверх